Человек вернувшийся с войны

Человек вернувшийся с войны

национальный проект сбережения
русской литературы

Юрий Силантьев

Я пока еще не умер.
Я пока еще не старый.
Чуть красивый. Даже умный.
Только очень уж усталый.

Только очень я усталый,
жизнью битый-перебитый.
Вот и нервы не из стали,
вот и щеки не побриты.

Не примерены проливы,
не проверены дороги,
не разобраны архивы
и не собраны итоги.

Но и в этом мире зыбком
сохранил я шага твердость.
Не ушла из глаз улыбка,
только память поистерлась.

И уже тревожит осень
злым ознобом меж лопаток.
И в прическу вмерзла проседь —
за мои потери плата.

А у роты был веселый запев,
средний возраст у нее — двадцать лет.
Молодая, едет рота теперь
в батальон свой по российской земле.

Вот приехали туда, где война.
Пулеметы берегут мост чужой.
А нужна главштабу та сторона!
Нужен мост. И не поспоришь с судьбой.

Батальон уж поредел на войне.
Значит, рота — как подарок судьбы.
И рассказ пора заканчивать мне,
чтоб успеть, покуда я не убит.

Встала рота под огнем в полный рост —
накачал ее спиртягой комбат, —
и пошла на этот проклятый мост!
И пошла. И не вернулась назад.

Только это, пацаны, не конец.
Говорят, что в подмосковном селе
с пьяных глаз комбат отмерил свинец —
и ушел в слезах за ротою вслед.

Месяц март, — и под землей трава,
пробудясь, готовится в десант.
И слегка кружится голова,
даже если вам за пятьдесят.

Четкий ритм качает поезда
день и ночь над рельсами страны.
Но не хочет ехать никуда
человек, вернувшийся с войны.

А куда, когда везде лежат
те, кого прикончила война.
Жизни жаль, и молодости жаль,
и тоски не вычерпать до дна!

Год за годом, вечно молодой,
ангел с неба столько лет трубит
зря над изувеченной страной
заповедь Господню "Не убий!"

Про любовь приносит сны весна.
Но совсем иные видит сны —
(если ночью не сидит без сна)
человек, вернувшийся с войны.

Свет луны течет, как чистый спирт,
сквозь окно в его пустой стакан.
Что с того — он спит или не спит?
Что с того — тверез он или пьян?

Пред иконой свечечка горит —
вечная отдушина вины.
Родина, когда ж тебя простит
человек, вернувшийся с войны?

Полковника везли не на лафете, —
несли через поселок на плечах.
И обдувал июльский знойный ветер
сосновый гроб в чехле из кумача.

Отдельно — впереди — несли медали
и ордена за взятье городов.
Он не хотел, чтоб с ним их зарывали, —
он не хотел кладбищенских воров!

Стенал оркестр — пять музыкантов местных,
из меди выдувающих шедевр.
Шли провожающие позади оркестра, —
и каждый будто в пустоту глядел.

А там — уже распахнуты ворота.
И у могилы — ветеранов горсть.
И к крышке гроба приложивши, кто-то
старательно вбивал в фуражку гвоздь.

За взвод почетный — три милиционера, —
из пистолетов дали залп тройной.
И опустили в землю офицера, —
в стране нелепой, горькой. но родной!

Он стоял, заложив руки за спину,
и не щурясь смотрел на закат,
никаким государством не засланный,
не подвластный законам солдат.

Он стоял вне закона и родины,
прозываемый "диким гусем".
За Афган два потертые ордена
так неброско гляделись на нем.

Он стоял, улыбаясь презрительно,
зная горе свое наперед —
он умрет. Все ему извинительно,
потому что он страшно умрет!

Редкий гость — эта птица плененная.
Оттого и толпа собралась,
кровью будущей опьяненная,
поглазеть на жестокую казнь.

Ну, а он пил закат этот розовый,
веря, что Милосердный простит
все за муки его и за бронзовый
крестик, что под тельняшкой висит.

Жжет огонь мою душу. И в сердце гудят провода.
Я уже никогда от проклятой войны не остыну!
Напряженно хожу по своим, по родным городам, —
будто я еще там, где мне запросто выстрелят в спину.

В сны вторгается вдруг сквозь суставчатых гусениц лязг
леденящее кровь завыванье короткое мины.
И встает из-под ног, на дыбы подымаясь, земля.
И звенит в голове одинокая мысль, что — мимо!

Пепел прожитых лет навсегда мне присыпал главу,
поистерлась прическа, и в теле прибавилось груза.
По утрам удивляюсь, что выжил тогда. Что живу.
Что еще не погибла пробитая пулями муза.

Читайте также:  Перевод чисел с объяснением

Реальность войны ломает тебя и вылепливает заново… или ты гибнешь.

По возвращению из зоны военных действий, многие ощущают себя так, словно война осталась у них внутри, воюют во сне, продолжают чувствовать себя на взводе, в состоянии угрозы, им сложно переключиться на жизнь в мирных условиях. В их памяти постоянно всплывают погибшие соседи или оставшиеся воевать товарищи, отдельные моменты тех страшных событий – как будто часть души навсегда осталась там.

Люди, вернувшиеся из зоны боевых действий, попадают, словно в иную реальность, где окружающие живут мирной жизнью, которая оказывается чужда им. У них возникает ощущение диссонанса: внутреннее состояние настолько не совпадает с окружающим миром, что им сложно найти себя в обществе. Все внутреннее настроено на другой лад…

Когда война не отпускает

Зачастую такие люди ощущают себя изгоями, им начинает казаться, что они рождены только для войны. По ночам они видят сны с перестрелками, бомбежками, гибелью товарищей или мирных жителей. Любой грохот или громкий шум воспринимается как взрыв или выстрел. Человек продолжает жить войной, даже вернувшись в нормальные условия.

В мирной жизни невозможно испытать шок такой силы. Ты меняешься внутренне, происходит перестройка всех механизмов психики, в некотором роде ты становишься другим человеком, каким никогда не был раньше и даже не думал, что можешь быть. Обстановка требует – иначе не выжить, иначе не вернуться, иначе не воевать.

Реальность войны ломает тебя и вылепливает заново… или ты гибнешь.

Ты возвращаешься из пекла, но жить умеешь только по-адовски. Нет того стресса, нет шока, нет того удара по психике, который переключит тебя обратно. Пусть нет оружия в руках – оно остается в голове. Ты постоянно ждешь угрозы, ты в напряжении, ты весь не здесь, ты там, на войне. А тут семья, дети, друзья, нужно работать, ходить в гости, гулять и улыбаться – а как это делать? Как вернуть себе себя прежнего? Как начать жить заново? И возможно ли это.

Ответ варьируется в зависимости от того, в роли кого вы участвовали в боевых действиях. Были вы в рядах действующей армии или среди мирного населения. Поговорим об этом подробнее с позиций Системно-векторной психологии Юрия Бурлана.

Война – это другой мир

Столетиями человечество стремилось жить мирно, военное решение конфликтов считалось крайней мерой, и все усилия культуры формировали в нас определенный стиль поведения – обеспечивающий жизнь в мирном обществе.

Как объясняет Системно-векторная психология Юрия Бурлана, в мирной жизни человек ограничен разного рода запретами, гарантирующими выживание всего человеческого общежития. Именно благодаря подсознательному запрету на убийство мирная жизнь дает ощущение защищенности и безопасности всем членам общества. И только в условиях безопасности человечество получает возможность идти в будущее, развиваться, усложняться – это было бы невозможно в состоянии постоянной угрозы и страха за свою жизнь.

Что происходит с человеком в военное время? Он это чувство защищенности и безопасности утрачивает. Мирное население – спасается. Армия – вгрызается в землю, чтобы добыть победу.

Послевоенный синдром участников боевых действий

В случае, если человек попадает в действующую армию в качестве воина, в его психике происходят кардинальные изменения. Выжить сможет только тот, у кого снят первичный запрет на убийство. На войне законы мирной жизни переворачиваются: убийство становится проявлением доблести, а не влекущим наказание поступком. Все послевоенные синдромы основаны на том, что самый древний и основной бессознательный человеческий запрет – на убийство – снят, и обратно не наложен.

Есть здесь и еще один важный нюанс. Если вы помните историю, то знаете, что после Великой Отечественной войны у миллионов солдат, пришедших с фронта, не было никаких синдромов, они подавляющим большинством нормально вернулись к мирной жизни. Объяснение этому также дает Системно-векторная психология Юрия Бурлана.

Дело в том, что большинство военных конфликтов строились по грабительскому принципу – когда человек идет убивать других, чтобы чего-то добыть для себя. Он идет забирать чужие жизни, чтобы получить свою выгоду. В этом случае он испытывает колоссальный сверхстресс – каждую минуту проведенную «там», за линией фронта, он отчаянно боится за свою жизнь, что буквально сжигает его нервы. После этого ему снятся чудовищные сны, наваливаются ужасные воспоминания, у него появляются тяжелые психопатические расстройства…

Читайте также:  Teamviewer удаленная поддержка удаленный доступ

Совсем иначе дело обстоит, когда речь идет об освободительных войнах. Защищая свою землю и свой народ, человек выходит на поле боя с другим настроем – он идет отдать свою жизнь во имя своей Родины. И потому не испытывает дикого ужаса, дикого сверхстресса, его психика не подвергается такой деформации. Он идет за «синий платочек» и за все, что дорого его сердцу и возвращается с войны победителем… без каких-либо синдромов.

Послевоенный стресс мирного населения

Системно-векторная психология обращает внимание, что когда человек оказывается в зоне боевых действий в качестве мирного жителя, работают другие механизмы. Он не может защищать себя и свой дом – иначе был бы в армии. Он спасается. И здесь испытывает жесточайший сверхстресс, переживая страх за себя, за своих детей и близких.

К последствиям такого сверхстресса медики среди прочего относят и появление различного рода соматики – вплоть до раковых заболеваний. Есть даже термин «травматический стресс», за которым стоит возникновение болезней в результате перенесенного ужаса и страданий. Системно понятно, что в зависимости от того, какими врожденными свойствами психики обладает человек, перенесенный стресс отразится на нем разным образом.

У обладателей зрительного вектора от сильных эмоциональных потерь может упасть зрение, у кожных людей – разного рода кожные заболевания, треморы, тики, у людей с анальным вектором – заболевания ЖКТ, заикание и так далее. Попав в мирные условия, такие люди будут испытывать большие сложности с тем, чтобы снова нормально почувствовать жизнь, выйти из ступора, панических атак, перестать метаться, снова начать спать.

Кроме того, жертвами войны становятся дети. Если взрослый человек, пережив сверхстресс, спустя время, способен восстановиться, то ребенок – нет.

Дело в том, что чувство защищенности и безопасности каждый ребенок получает от родителей. Пока это чувство есть, ребенок может нормально развивать свои свойства, взрослеть. Когда этого чувства нет, он останавливается в развитии. А если в ощущениях ребенка появляется серьезная угроза его целостности, это может привести к необратимой деформации психики.

Однако такой ущерб возможно полностью предотвратить, если понимать, как это работает. На занятиях по Системно-векторной психологии Юрия Бурлан всегда приводит пример из фильма «Жизнь прекрасна». Попав со своим отцом в концлагерь, маленький мальчик, вопреки всему ужасу происходящего вокруг, не получает никаких травм – отец оформляет все в игру и заботится о том, чтобы его ребенок не страдал и ни о чем не волновался.

Психотерапия для вернувшихся из зоны боевых действий

В любом случае, людям, находящимся в зоне боевых действий, людям, вернувшимся из зоны боевых действий, необходима психотерапия. Это не «пройдет само», с этим нужно работать, нужно возвращать себя в жизнь.

Боевые действия – это переворот в психике, выворачивание ее из-за вынужденной необходимости преступить основные запреты мирной жизни, огромная травма для любого из нас – как гражданского, так и военного.

Безусловно, на восстановление необходимо время, но только глубокое понимание себя самого, истинного, настоящего, до самой глубины скрытых желаний и мотивов, дает реальную возможность вернуться к мирной жизни и физически, и, психически.

Вот, что говорят жители Донбасса, сумевшие, даже находясь в зоне боевых действий, вернуться к нормальной жизни после занятий по Системно-векторной психологии Юрия Бурлана:

Что бы ни происходило там, на войне, вернуться к себе, снова стать самим собой, можно и нужно. Как это сделать, научат на занятиях по Системно-векторной психологии Юрия Бурлана.

Вход свободный и анонимный для всех. Для жителей и беженцев из Донбасса тренинг полностью бесплатен.

Поствоенный синдром не лечится спокойной жизнью. Он может обостриться в любой момент. Как правильно лечить вернувшихся с войны, рассказали Infox.ru в ГНЦ социальной и судебной психиатрии имени Сербского.

Практически каждый человек, побывавший на войне, нуждается в психологической реабилитации. Сначала синдром называли вьетнамским, затем афганским, теперь чеченским. Но даже некоторые участники второй мировой войны до сих пор страдают военным синдромом.

Заболевание выражается в повышенной агрессивности, резкой, беспричинной смене настроения. Человека часто преследует чувство вины или страха. По ночам снятся кошмары или мучает бессонница. Под воздействием болезни человек начинает совершать безотчетные действия.

Степень тяжести синдрома у всех разная. Зависит от устойчивости психики и пережитого. Комментирует для Infox.ru врач-психотерапевт, доктор медицинских наук, заслуженный врач Российской Федерации, исполняющий обязанности директора Государственного научного центра социальной и судебной психиатрии им. В. П. Сербского Зураб Кекелидзе: «Когда мы берем человека в армию, он должен защищать Родину всеми силами, всеми средствами. Тяжело себе представить, но если он должен ткнуть пальцем в глаз врагу и выколоть его, он должен уметь это делать, если он может зубами перегрызть ему горло, он должен и это сделать, он же должен Родину защищать, семью, близких и так далее, то есть, он должен уметь делать все. Этому обучают в любой армии».

Читайте также:  Samsung 9880 tv wifi

Флешблэки

Военный синдром часто сопровождается «флешблэками» — черными вспышками, внезапными яркими воспоминаниями, которые человек воспринимает, как события, реально происходящие в данный момент. В таком состоянии он перестает контролировать свои действия и словно целиком переносится в прошлое — не видит окружающую его реальность. Начинает действовать, как на поле боя. Часто это состояние провоцируется спиртным или конфликтными ситуациями. Любой безобидный спор без размышлений может закончиться перестрелкой или поножовщиной. Даже на войне были случаи, когда боевые товарищи наставляли друг на друга оружие. «Не дерутся на кулаках. Зачем. — делится своими воспоминаниями с корреспондентом Infox.ru участник боевых действий в Чечне Роман Г. — Что-то не поделили, стволы взяли, и наставили друг на друга. Я как раз выхожу и попадаю между двух огней. Понимаю, все, дело плохо, они друг на друга нацелены. Сейчас начнут палить друг по другу».

Изменение шкалы ценностей

Война — единственное место, где можно безнаказанно убивать. А часто повторяющиеся действия становятся привычными. Так устроено наше сознание. Несколько раз нажав на курок, человек даже начинает получать от этого удовольствие. Снайперы считают, сколько врагов им удалось «снять», летчики — сколько самолетов сбить. Кто больше убил, тот лучший. За это не только не наказывают, но и дают награды.

С 2003 года в российских войсках в горячих точках психологи работали в обязательном порядке. В Чечне прошли тесты более пяти тысяч военнослужащих. Большинству из них требовалась психологическая реабилитация. Нужно было восстанавливать в сознании прежние ценности, заново учиться жить по гражданским законам.

Адреналиновая зависимость

Психологи утверждают: наши эмоции — следствие биохимических процессов. Война — своего рода адреналиновая наркомания. У наркоманов возникает острая зависимость от наркотиков, а у ветеранов — потребность в мощном всплеске адреналина. Именно поэтому многие по окончании срочной службы охотно остаться в горячих точках по контракту.

Адреналиновую зависимость, как и любую другую, нужно лечить. Существуют особые системы моделирования положительных эмоций. Наркологи используют их, чтобы больные не пили и не кололись. Военные психологи — чтобы солдаты не шли в бандиты после демобилизации. «Если мы требуем от них, чтобы они нас защищали, то мы должны быть готовы помочь этим людям реабилитировать себя — говорит Зураб Кекелидзе — К сожалению, многие считают, что в таких ситуациях может помочь применение такого народного средства, как, например, поехать в деревню, попить свежего молока и самогона. Это глубочайшее заблуждение. Люди, прошедшие все ужасы войны, нуждаются в психотерапевтическом лечении. Это неоспоримый факт».

Осознание приходит не сразу

Как правило, человек, вернувшийся с войны живым, не сразу осознает, что у него поствоенный синдромом. «Где-то через полгода все то, что пережил, начинает догонять — рассказывает корреспонденту Infox.ru Александр П., участник чеченских событий — И вот это, пожалуй, самый тяжелый период. Все, что произошло, начинает с каждым разом обрастать все большими и большими деталями. А самое страшное ведь как раз в деталях».

Александр пошел на войну добровольцем, говорит: «за державу стало обидно». В тридцать лет он записался в казачье войско, участвовал в боях в Чечне и в первой, и во второй кампании. На войне Александр получил контузию, дважды лежал в госпитале, лечился и проходил психологические тесты. Свыкнуться с полутонами мирной жизни ему до сих пор трудно: у всех, кто прошел войну, обостряется чувство справедливости. С военным синдромом Александру помогает справляться собственная тактика. «Не говорить на эту тему, не смотреть ничего, не рассказывать, не спрашивать. Стараться уходить от этой темы. То есть, ничего не было, ничего не помню,» — говорит Александр.

Ссылка на основную публикацию
Фум лента в стоматологии фото
Автор: G. Freedman Перевод: Александр Зыбайло Автор: G. Freedman Перевод: Александр Зыбайло Ограничение количества цемента для фиксации и использование определенной...
Усики для автомобильной антенны
Убираясь в бардачке я наткнулся на ремкомплект антенных усиков — лежит наверно уже полгода, всё наклеить не могу, то забываю,...
Усиление сигнала интернета на даче своими руками
С наступление дачного сезона, я озадачился установкой хорошего скоростного интернет на даче, у нас голосовая связь работает без проблем, а...
Функции жесткого диска в компьютере
Жесткий диск, он же винчестер, является основным местом, где хранится вся информация. В отличие от оперативной памяти, он энергетически независим,...
Adblock detector