Сущности не должны быть умножаемы сверх необходимого

Сущности не должны быть умножаемы сверх необходимого

Бри́тва О́ккама (иногда ле́звие О́ккама) — методологический принцип, в кратком виде гласящий: «Не следует множить сущее без необходимости» [1] (либо «Не следует привлекать новые сущности без крайней на то необходимости»).

Этот принцип получил название от имени английского монаха-францисканца, философа-номиналиста Уильяма из Оккама (англ. William of Ockham ; лат. Gulielmus Occamus ; фр. Guillaume d’Ockham ок. 1285—1349 [2] ). Сам Оккам писал: «Что может быть сделано на основе меньшего числа [предположений], не следует делать, исходя из большего» и «Многообразие не следует предполагать без необходимости» [1] .

«Бритва Оккама» формирует базис методологического редукционизма, также называемый принципом бережливости, или законом экономии (лат. lex parsimoniae ). Однако важно помнить, что бритва Оккама не аксиома, а презумпция, то есть она не запрещает более сложные объяснения в принципе, а лишь рекомендует порядок рассмотрения гипотез, который в большинстве случаев является наилучшим.

То, что сегодня называют «бритвой Оккама», не было создано Оккамом, если иметь в виду базовое содержание этого принципа. То, что в условиях Проторенессанса сформулировал Оккам, было известно, по крайней мере, со времён Аристотеля.

Содержание

Исторический экскурс [ править | править код ]

Столь известную и популярную среди учёных новейшего времени латинскую максиму «Entia non sunt multiplicanda praeter necessitatem» («Не следует множить сущности без необходимости») впервые назвал «Бритвой Оккама» профессор логики и метафизики эдинбургского университета Уильям Гамильтон, — в книге «Беседы о философии и литературе», опубликованной в 1852 году [3] .

Термин был своего рода англицизацией латинского «Novaculum Nominalium» — «лезвие номинализма». В свою очередь, латинский термин был дословным переводом с французского остроумного выражения философа Этьена Кондильяка — «Rasoir des Nominaux», окрестившего таким образом это латинское выражение в труде «Истоки человеческого сознания», опубликованном в 1746 году [3] . При дальнейшем расследовании оказывается, что к номинализму в собственном смысле слова максима относится весьма условно.

С номинализмом (но не с Оккамом) выражение впервые ассоциировал молодой тогда Готфрид Лейбниц, — по-своему истолковав труды своего учителя Готфрида Томазиуса [en] , — в своей знаменитой диссертации, опубликованной в 1670 году. Из-за популярности диссертация Лейбница не раз переиздавалась, вместе с новым взглядом на номинализм незаметно распространяя и его новую «аксиому» [3] .

Однако ни один из значительных средневековых авторов (не только номиналистов) в данном виде аксиому не формулировал. Буквально, — именно в этом порядке слов, — в печатном виде она появилась впервые лишь в 1654 году в книге немецкого учёного Иоганна Клауберга «Логика. Старая и новая» («Logica vetus et nova», Groningen, 1654); ещё ранее, в 1639 году, близко к варианту Клауберга аксиому сформулировал учёный монах Джон Панч [en] — преподаватель философии в римском францисканском колледже св. Исидора, родом ирландец, «человек малоизвестный, больших дарований и очень независимых взглядов» [3] . В комментариях к новому изданию работы Дунса Скотта «Opus Oxoniense» этот учёный писал, что выражение «non sunt multiplicanda entia sine necessitate», — это «общепринятая аксиома, часто встречающаяся у схоластов». И это — наиболее раннее выражение латинской максимы, известной впоследствии под названием «Бритва Оккама».

Спустя всего полвека после первого упоминания, в универсальной энциклопедии «Британника», термин «Бритва Оккама» отмечался уже как полноценный синоним термина «Закон экономии» («Law of parsimony»), формулирование которого приписывалось в энциклопедии Оккаму [4] . Однако уже в 1918 году в популярном научном журнале «Mind», издававшимся в Канаде Йоркским университетом и посвящённом вопросам философии, была опубликована статья «Миф о бритве Оккама». Автор, после как минимум трёхлетних изысканий, пришёл к выводу, что выражение, известное как «бритва Оккама», Оккаму не принадлежит. Как, впрочем, и утверждение «Закона экономии», — обозначенного ещё Аристотелем в его «Физике», но «полностью и окончательно» описанного «величайшим из средневековых мыслителей», учителем Оккама — Дунсом Скоттом [3] .

Типичный случай действия «Закона Стиглера», гласящего, что ни одно научное открытие не названо в честь своего первооткрывателя [5] .

В позднейших энциклопедиях, словарях и в изданиях философского характера вместо первоначально дававшейся максимы «Entia non sunt multiplicanda praeter necessitatem» («Не следует множить сущности без необходимости»), не имеющей отношения к Оккаму, указывают две другие формулы, действительно встречающиеся в его трудах. Так, в по-современному тщательном издании Оккама на английском языке — «Ockham. Philosophical Writings. A Selection Edited and Translated by Philotheus Boehner» (New York, 1957), — знаток средневековой философии Филотеус Бёнер указал, что «бритва Оккама» часто подразумевается автором в неявной форме, но ясней и чаще всего выражается в формулах: «Pluralitas non est ponenda sine neccesitate» («Множество не следует утверждать без необходимости») и «Frustra fit per plura quod potest fieri per pauciora» («Излишне объяснять через многое то, что можно через меньшее»), встречающихся в разных местах его рассуждений. В одном из таких мест, для примера, Оккам говорит:

…множественность никогда не следует полагать без необходимости… [но] всё, что может быть объяснено из различия материй по ряду оснований, — это же может быть объяснено одинаково хорошо или даже лучше с помощью одного основания.

Максимы Оккама в его мнимой и действительной формах могут показаться сходными до неразличимости, но лишь на взгляд человека, далёкого от жарких споров теологов и философов. Так, ещё в 1915 году в том же журнале «Mind» с присущей журналу основательностью доказывалось, что «Бритва Оккама», взятая по Гамильтону, попросту не может быть изречением Оккама, поскольку противоречит всей его философии [3] .

Сам Оккам, разумеется, ни о какой «бритве Оккама» не подозревал. И номиналистом себя не считал, поскольку номинализм был официально признан ересью ещё в 1092 году. Познакомившись с трудами Аристотеля, средневековые мыслители потратили много чернил, чтобы усвоить его наследие, согласовав его, насколько это возможно, с религией Откровения. Одним из спорных, «горячих», вопросов того времени был вопрос об «универсалиях», — имеют ли они свою сущность. Ответ на этот вопрос порождал массу новых вопросов, таких, к примеру, как «Был ли у Иисуса ангел?» или «Кто устроен сложнее, ангел или архангел?» — которые и стали, грубо говоря, основным содержанием разгоравшихся в Позднем средневековье и в Проторенессансе дискуссий.

Оккам, как следует из его осторожных максим, развивал отдельные интуиции Аристотеля, критикуя, как и он, «излишний» «мир идей», настаивая на существовании универсалий лишь в мышлении, но не в реальности, и опираясь при этом на сформулированный его учителем «Закон экономии». Его предшественники, кроме Дунса Скотта (1265—1308), известные комментаторы Аристотеля — Роберт Гроссетест (1175—1253) и Маймонид (1138—1204).

Однако следует помнить, что «Закон экономии», — это «действенное орудие против платонизма» [6] , — по Оккаму, применим только в сфере логики, которую он всеми силами своего ума старался отделить от онтологии: ведь признавая простоту априори совершеннее сложности («чем проще, тем лучше») можно сначала быстро прийти к исключению двойной природы Христа, потом и троичности Бога, а затем — и самого Бога. Что было для монаха-францисканца самым страшным сном. Но случилось — собственно, в силу так любимой Оккамом логики. Спустя несколько сотен лет после его смерти.

В оригинале «принцип экономии» порождается, похоже, в непоколебимой уверенности, что само по себе совершенство должно быть простым. Это кажется метафизической основой, на которой мы стоим так же, как средневековье и античность. Как и тогда, многие из наших споров ведутся не об этом принципе, а о том, что считать необходимым и достаточным. [7]

Современное понимание [ править | править код ]

В современной науке под бритвой Оккама обычно понимают общий принцип, утверждающий, что если существует несколько логически непротиворечивых объяснений какого-либо явления, объясняющих его одинаково хорошо, то следует, при прочих равных условиях, предпочитать самое простое из них. Содержание принципа можно свести к следующему: не надо без необходимости вводить новые законы, чтобы объяснить какое-то новое явление, если это явление можно исчерпывающе объяснить старыми законами.

Следует обратить внимание на употреблённые выше обороты «одинаково хорошо», «при прочих равных условиях» и «исчерпывающе»: бритва Оккама требует предпочесть простое объяснение только в том случае, если оно объясняет явление не менее точно, чем сложное, учитывая весь известный на текущий момент массив наблюдений, то есть если отсутствуют объективные основания для того, чтобы предпочесть более сложное объяснение простому.

Читайте также:  Sony cyber shot dsc rx10 обзор

Логически бритва Оккама базируется на принципе достаточного основания, введённом ещё Аристотелем, а в современном виде сформулированном Лейбницем: утверждать существование объекта, явления, связи, закономерности и т. п. можно лишь при наличии оснований, то есть фактов или логических выводов из фактов, подтверждающих это суждение. Рассматривая простое и сложное объяснения с точки зрения этого принципа, легко увидеть, что, если простое объяснение является полным и исчерпывающим, то для введения в рассуждение дополнительных компонентов просто нет достаточных оснований. С другой стороны, если такие основания есть, значит простое объяснение уже не является полным и исчерпывающим (так как не охватывает эти основания), то есть условия для применения бритвы Оккама не выполняются.

Значение термина «бритва» [ править | править код ]

В философии под термином «бритва» понимается инструмент, помогающий отбрасывать (сбривать) маловероятные, неправдоподобные объяснения. А так как инструментом для бритья является бритва, лезвие (razor), то и на инструмент установления истины было перенесено то же название.

Использование принципа в теории вероятностей и статистике [ править | править код ]

Одной из проблем оригинальной формулировки принципа является то, что он применим только к моделям с одинаковой описательной способностью (то есть предполагает выбор простейшей из моделей, одинаково хорошо объясняющих наблюдательные факты). Более общую форму бритвы можно получить из байесовского сравнения моделей. Этот метод позволяет выбрать модель, оптимальную с точки зрения и её сложности, и её мощности (описательной силы). Как правило, абсолютно точно данная задача не решается, но используются такие приближения, как информационный критерий Акаике, байесовский информационный критерий, вариационные байесовские методы, false discover rate и метод Лапласа.

В научных дисциплинах машинном обучении и искусственном интеллекте принцип Оккама используется в подходе Occam learning, или в более общем виде в Free energy principle.

Крупной фигурой Позднего Средневековья является английский философ Уильям Оккам (ок. 1300—1349). Он преподавал в Оксфордском университете, был привлечен по обвинению в ереси к суду, провел четыре года в заточении. Будучи активным политиком-публицистом, Оккам решительно боролся против господства церкви над государством, за строгое разграничение сфер их юрисдикции. Он фактически прокладывал дорогу Реформации.

Согласно Оккаму, универсалии не могут существовать вне сознания; в таком случае они были бы единичными вещами, что противоречит их природе как общих сущностей. Большую роль сыграла развитая им критика схоластического реализма, которая получила название "бритвы Оккама", или "принципа бережливости", выраженного в словах: "Сущности не должны быть умножаемы сверх необходимости", или "Бесполезно делать посредством многого то, что может быть сделано посредством меньшего". Оккам утверждал, что предмет всякого познания — только единичное, индивидуальное, различая при этом познания интуитивное и абстрактное. Он внес существенный вклад в разработку логики.

Одна из особенностей средневековой философии проявилась в знаменитом споре между реалистами (от лат. realis — вещественный, действительный) и номиналистами (от лат. nomen — имя, наименование). Спор шел о природе универсалий (от лат. universalis — общий), т.е. о природе общих понятий. Реалисты, Иоанн Скот Эриугена (ок. 810 — ок. 877) и главным образом Фома Аквинский, основываясь на положении Аристотеля о том, что общее существует в неразрывной связи с единичным, являясь его формой, сформулировали концепцию о трех видах существования универсалий. Согласно их концепции, универсалии существуют трояким образом: "до вещей" в божественном разуме, "в самих вещах" как их сущность, или форма и "после вещей", т.е. в человеческом разуме как результат абстракции и обобщения. Такое решение вопроса носит в истории философии название "умеренного реализма" в отличие от "крайнего реализма", согласно которому общее существует только вне вещей. Крайний реализм платоновского толка при всей своей, казалось бы, изначальной приспособленности к идеалистической схоластике не мог быть принят ортодоксальной церковью именно вследствие того, что материя была частично оправдана христианством как одна из двух природ Иисуса Христа.

Номиналисты, в первую очередь французский философ и теолог Иоанн Росцелин (ок. 1050 — ок. 1120), довели идею отрицания объективного существования общего до логического конца, считая, что универсалии существуют лишь в человеческом разуме, в мышлении, т.е. они отрицали не только наличие общего в конкретной единичной вещи, но и его существование "до вещи". Универсалии, говорил Росцелин, суть только имена вещей, и существование их сводится лишь к колебаниям голоса. Существует только индивидуальное, и только оно может быть предметом познания [1] .

Как и следовало ожидать, церковь приняла умеренный реализм Фомы Аквинского, а номинализм Росцелииа был осужден еще на Суассонском соборе в 1092 г.

Выступая против крайностей реализма и номинализма, Пьер Абеляр, в основном стоявший на почве номинализма, выработал примирительную объединяющую формулу концептуализма: универсалии не обладают самостоятельной реальностью, реально существуют лишь отдельные вещи; однако универсалии получают известную реальность в сфере ума в качестве понятий, представляющих собой результат абстрагирования, умственного обособления и обобщения отдельных свойств вещей.

В заключение следует подчеркнуть, что средневековая философия внесла существенный вклад в дальнейшее развитие гносеологии, разработав и уточнив все логически возможные варианты соотношения рационального, эмпирического и априорного, соотношения, которое станет впоследствии уже не только предметом схоластических споров, но фундаментом для формирования основ естественно-научного и философского знания. Философия эпохи зрелого Средневековья, начиная с XI—XII вв., пребывая под влиянием христианства, дала удивительно яркие плоды в своем развитии, подготовив весьма благоприятную почву для дальнейшего своего движения. Творчество Блаженного Августина, Фомы Аквинского, Авиценны, Аверроэса, Маймонида, Дунса Скота, Р. Бэкона, У. Оккама и др. по уровню своей интеллектуальной культуры и значимости не уступает выдающимся учениям мыслителей последующих времен.

"Не надо изобретать сущностей сверх необходимого".

— так звучит самый распространенный вариант "Бритвы Оккама". Уильям Оккам — монах-схоласт, живший давным-давно, говорил не точно так, но нечто очень похожее по смыслу: "Без необходимости не следует утверждать многое" ("Pluralitas non est ponenda sine necessitate").

Существует много других вариантов "бритвы Оккама". Одни отличаются лишь небольшой заменой слов ("умножать" вместо "изобретать", "следует" или "нужно" вместо "надо"). Другие переформулируют целиком, сохраняя смысл (вариант Альберта Эйнштейна: "Всё следует упрощать до тех пор, пока это возможно, но не более того"). Третьи уточняют формулировку для более узких случаев, например, по отношению к научным теориям: из двух теорий при прочих равных достоинствах предпочитают более простую.

Чаще всего "Бритва" используется в дискуссиях между верующими и неверующими, в той ситуации, когда верующий признает в общем и в целом "научную картину мира", но хочет дополнить ее разнообразными религиозными идеями. Если верующий образован, умен и действует аккуратно, то может получиться так, что религиозные идеи не противоречат известным научным данным. И вот тут неверующие обычно применяют "Бритву", замечая, что религиозные идеи не являются необходимыми для описания законов природы и моделирования природных процессов, что они добавляются "сверх необходимости", усложняют картину более, чем необходимо.

Доказательство

Бритву Оккама можно использовать как призыв, лозунг, требование соблюдать некий принцип. Это должно подействовать, если "бритва" имеет определенный авторитет для того, к кому обращаются. В такой ситуации бритва оказывается в роли аксиомы (то есть, утверждения, которое принимается без доказательств).

Но может получиться и так, что человек относится к бритве скептически. Значит, она уже не принимается без доказательств. А можно ли ее доказать? Да, вполне можно.

Я приведу доказательство с использованием простейших логических и арифметических операций. Слева будет текст, а справа — соответствующая формула. Смотря кому что понятнее.

Исходное утверждение — простое повторение (тавтология);

Здесь буквой обозначено количество чего-то, что нам "нужно". Если уж ваш оппонент и такое не готов принять за аксиому, то дальнейшая дискуссия, так сказать, для спортсменов.

Две части текстовой формулировки одинаковы по смыслу, но разные по написанию. Обозначу их как A и B для большей наглядности, помня, что (равны, но тоже по-разному написаны).

Теперь два раза отрицание утверждения:

Если учесть, что — все равно, что , получается:

Утверждение неравенства означает, что A меньше или больше B:

Теперь раскрываю скобки по закону Де Моргана:

Если верно утверждение , то каждое из утверждений и тоже верно. В данном случае , а . Тем самым доказано утверждение , то есть:

Читайте также:  Jvc kd g737 схема

До этого места рассматривалось количество чего-то неопределенного. Это могли быть деньги, слова или мамонты. Например понятно, что для покупки арбуза не нужно денег больше, чем нужно денег для покупки арбуза. В утверждении есть место, куда можно вставить любое слово, которое можно сравнивать на больше или меньше. Это место отмечу символом *:

Логическая формула не изменилась. И далее она не изменится, поскольку математические преобразования закончились, а пойдет, так сказать, лингвистика: простые замены одних слов на другие, означающие совершенно то же самое (имеется в виду в этой фразе — в другом контексте те же слова могут означать разное). Возражения в этой части могут быть связаны разве что со спорами на тему: правильно ли я понимаю смысл заменяемого слова и действительноли замена эквивалентна по смыслу.

Заменяю слово "больше" на слово "сверх":

Звучит чуть более напыщенно, но по смыслу то же самое. Теперь применяю обычный прием русского языка (когда слово повторяется, его опускают) и убираю вторую звездочку:

Теперь заменяю "нужно" на "надо":

Теперь заменяю три слова на одно, не меняя смысл:

Осталось подставить слова "изобретать сущностей" вместо *. Это можно сделать, когда количество сущностей можно сравнить:

Если вы скажете, что здесь доказано нечто тривиальное, вы будете правы. Бритва Оккама — действительно не высшая математика, это слегка замаскированная тавтология . Но это не отменяет самого факта, что "Бритва" может быть доказана, если потребуется.

В доказательстве я использовал предположение, что сколько надо — это определенная величина , а не диапазон от до . Для интервала доказательство получится похожим, например, будет формула: , ну и вывод в том духе, что нельзя превышать верхнюю границу: .

Сложнее или проще? Границы применимости

Примеры некорректного применения "Бритвы" я разберу ниже, а сейчас хочу обратить внимание на трудность, которая возникает даже при попытке сделать все корректно.

Можно проиллюстрировать это, применив "Бритву" к самой себе. Посмотрите на самую распространенную формулировку и сравните с той, которую предложил Эйнштейн. Обе формулировки утверждают приблизительно одно и то же. А какая из них проще? Трудно сказать.

Самый удобный случай — когда есть две теории и , и теория получается из теории путем добавления каких-то дополнительных утверждений (высказываний). Велик шанс, что ваш собеседник согласится: добавление еще одного утверждения должно усложнять теорию, устранение утверждения — упрощать.

Увы, увы. Если поразмыслить, оказывается, что добавление чего-то не всегда означает усложнение. Так что будьте готовы к тому, что сообразительный оппонент предложит вам парадоксальные исключения из этого правила.

Например: отрезок, из которого удалена одна точка посредине, воспринимается как два смежных отрезка. Теперь добавим ту самую точку — получим один сплошной отрезок. Многие согласятся, что один сплошной отрезок проще, чем конструкция из двух смежных отрезков. Выходит, добавление точки упростило картину в целом (а удаление — усложнило). Так что добавление чего-то не всегда усложняет.

Еще пример. Допустим, имеется система уравнений. Например, такая:

Пусть в нее добавляется еще одно уравнение: (каждое новое уравнение можно рассматривать как дополнительное утверждение). Новое уравнение позволит выполнить преобразования, в результате получится система:

Хотя число уравнений увеличилось, но вся система в целом выглядит проще, в ней теперь 21 символ (не считая пробелов), а было — 29. Это за счет того, что были удалены ненужные фрагменты из некоторых уравнений. То есть, бывает так, что добавление чего-то ведет к удалению чего-то.

Но, если брать примеры из жизни чаще бывает так, что добавление и в самом деле усложняет положение (так что правило "не добавлять" все-таки не совсем бесполезно, его можно использовать как "первую прикидку"). Классический пример из физики — эфир.

Раньше была теория, согласно которой электромагнитные волны (в том числе обычный видимый свет) распространяются в среде — по аналогии со звуковыми волнами, которые распространяются в воздухе, и морскими волнами, которые распространяются по поверхности воды. Для света тоже выдумали некую среду — эфир, так было удобно представлять себе, что происходит. Однако в определенный момент оказалось, что тогдашние представления об эфире противоречат экспериментальным данным (например, опыту Майкельсона-Морли).

Физики стали думать, как с этим жить, и в конце-концов придумали теорию относительности. А в этой теории эфир оказался просто не нужен даже как удобная наглядная часть модели. То есть, эфир можно было бы как-нибудь "сбоку" прикрутить, наделив экзотическими свойствами вроде способности свободно проходить сквозь тела даже, если свет сквозь них не проходит. Слишком много странных свойств — и даже наглядность потеряна, эфирная метафора перестает помогать воображению. Все свойства странного эфира пришлось бы описать при помощи какого-то набора дополнительных утверждений. Но зачем, спрашивается, городить огород, если пользы никакой не видно, и без всяких упоминаний об эфире результаты экспериментов совпадают с расчетами теории?

В спорных случаях, когда надо обсудить, что проще, а что сложнее, можно использовать такой критерий: попытатся оценить, какой вариант быстрее ведет к нужным результатам. Например, для оценки, какая из двух формул сложнее, можно прикинуть, по какой из них можно быстрее посчитать результат — такой критерий часто применяется в программировании. А также: сколько времени потребуется для того, чтобы в этой формуле разобраться — такой критерий может быть полезен для преподавателей.

Основная мысль, которую я хотел донести в этом пунктею, заключается в том, что "Бритва" имеет границы применимости: она не годится, если нельзя оценить, который из вариантов проще — с применением бритвы или без нее.

Бритва — не топор

Теперь от трудностей корректного применения "бритвы" перейду к некорректным применениям. Самая распространенная ошибка — это когда обращают внимание на первую часть — насчет устранения сущностей — и забывают о второй части — насчет "сверх необходимого". Упрощая, устраняя сущности, легко перестараться и удалить даже то, что необходимо.

Например, как оказалось, можно спокойно убрать из физики такую "сущность", как эфир, и все связаные с ним утверждения. Но такую "сущность", как "свет" убрать не получится — свет используется в постулате, который гласит, что скорость света в вакууме одинакова во всех инерциальных системах отсчета. Вместо понятия "свет" могут использовать постулат с понятием "электромагнитная волна" или даже "информация", но все равно что-нибудь в этом роде останется. Из этого постулата выводится много всего важного, и, если его убрать, непонятно, как провести научные рассуждения, чтобы в конечном счете просчитать и предсказать результаты экспериментов, проверяющих теорию.

Или другой пример — возьмем теории происхождения жизни. На первый взгляд сотворение мира, описанное в Библии, это просто — всего несколько глав, написанных литературным языком. Рядом с этим теория эволюции Дарвина выглядит и скучнее, и сложнее — всякие хитрые рассуждения на тему естественного отбора и разглядывание клювов птах, обитающих на каких-то далеких островах. А если взять современные эволюционные теории, которые произошли от дарвинизма и намертво срослись с генетикой — то и подавно — все так сложно. А если взять одну только современную генетику (без рассуждений об эволюции видов) и сравнить с концепцией первородного греха? Казалось бы, имеем полное право резать "бритвой" эволюционизм с генетикой вместе или по отдельности до тех пор, пока не получится что-нибудь в стиле Книги Бытия.

Казалось бы. но это только кажется. Современная генетика позволяет, например, прогнозировать, когда повышается риск наследственных заболеваний, и насколько повышается. Книги Бытия это может? Увы, нет. Религия может только постфактум объяснить, дескать, ребенок-урод есть расплата за грехи родителей, А предсказать заранее, чьи дети будут расплачиваться за грехи — не может. Разве что прислушается к подсказкам генетиков и облечет их в религиозную форму 😉 Так что, если нам необходимо предупреждать генетические болезни, никак не получится порубить генетику топором. Потому, что устранять сущности можно только до тех пор, пока там есть излишек "сверх необходимого".

Обычно бритва используется как топор, когда ее хотят дискредитировать. Чаще всего это бывают верующие в спорах с атеистами. Они предлагают вырезать из какой-нибудь научной теории слишком многое, говоря: посмотрите, не работает ваша бритва. Так вот: бритва работает. Это топор не работает.

Не надо — почему?

"Бритва" легко доказывается еще и потому, что в ней самой утверждается не так много. Но есть еще важные моменты, которые подразумеваются по контексту. Вот например "не надо" — а почему не надо? Потому, что уже установлено, сколько именно нам надо, соответственно больше или меньше этого "сколько" — не надо. Но как оно установлено, почему надо именно столько, а не больше и не меньше?

Читайте также:  Как пополнить контентный счет мегафон

"Бритва" обычно применяется в контексте экономии ресурсов при интеллектуальной деятельности. Вроде бы самоочевидно, что научное исследование должно раскрывать загадки природы как можно скорее, а не тянуть резину, и хочется, чтобы инженеры по-быстрее проектировали новую технику (соблюдая качество, разумеется). Чем проще сопутствующие теории, тем быстрее достигается результат.

Что касается применения "Бритвы" к религии — там она тоже касается интеллектуальной деятельности — поскольку относится к той части, где религия пытается объяснять законы природы или убеждать в правильности каких-то морально-нравственных установок.

Однако бывает такого рода занятия, где "чем больше, тем лучше", например, спортивные достижения. Тут уже "Бритва" ни при чем, поскольку "сверх необходимого" просто не бывает.

Даже в научной деятельности может возникнуть ситуация, когда есть стимул усложнять. Например, если автору книги платят за объем, появляется стимул писать многословно. А еще замысловатый стиль изложения помогает создать ложное впечатление, что автор занимается чем-то сложным и, следовательно, весьма умен. Хотя на самом деле сложен вовсе не предмет, а авторский язык. В таких ситуациях "Бритва" становится этическим правилом, лозунгом-призывом, который должен напомнить ученому о том, что его личные интересы здесь расходятся с интересами общества.

Цель "Бритвы": напомнить о необходимости экономить усилия.

Необходимого — для чего?

Когда атеисты начинают махать "Бритвой", на православных это производит мало впечатления. Даже если православный понимает, зачем "Бритва" в науке, и как она там применяется, когда доходит до религии, реакция часто бывает в стиле: да, ну и что?

Я думаю, тут дело опять в тех вещах, которых в самой "Бритве" нет, но они подразумеваются по контексту. Однако в противостоянии атеистов и верующих подразумевается разное.

Речь идет о сущностях, необходимых. для чего? С наукой все понятно: познание природы, человека и все такое. Чем проще формулы, тем легче разобраться в очередной теории.

Но для религии познание — дело не первостепенное и даже не третьестепенное. Там совсем другие задачи. Например, задача утешения. Если у вас умер кто-то из родственников, разве будет утешительным научно-медицинское описание агонии или процессов разложения трупа? Я сомневаюсь. Вместо этого родственников умерших стараются поддержать, утешая, и ни у кого не повернется язык сказать: что-то ты многословно утешаешь, выражайся кратко: "не плачь!", и все.

Вот почему православным и вообще верующим наплевать на то, что в религии есть много сущностей сверх необходимого. для понимания законов природы. Для них Бритва Оккама такая: не изобретать сущностей сверх необходимого для. утешения, спасения души, достижения нирваны или попадания в рай (те или иные цели в зависимости от религии). Например, христианам не нужно верить в какого-нибудь второго бога, когда для спасения души один уже есть.

По большому счету "Бритва" бесполезна против религии.

Объяснение против предсказания

Для научной теории важна предсказательная сила, а не объяснительная. Ценно заранее узнать будущее, поскольку его еще можно изменить. Бесполезно узнавать прошлое — его уже не изменишь. Разве что знание прошлого помогает пресказать будущее — тогда другое дело. То есть, только предсказательная сила может быть критерием научности, объяснительная сила — пустышка.

Наука должна предсказывать, что будет, если сделать так или эдак. Например, полетит ракета или упадет. Объяснение, почему ракета упала — ценно только постольку, поскольку оно поможет предсказать заранее, упадет ли ракета в следующий раз.

На любой вопрос из разряда "почему так случилось?" самый простой и универсальный ответ: "по кочану!" Это даже проще, чем объяснения любой религии.

Бритва не имеет смысла, когда речь идет об объяснительной силе.

При прочих равных

Еще одна распространенная ошибка связана с тем, что какие-нибудь теории сравниваются по сложности, но игнорируются остальные достоинства и недостатки теорий.

Например, для расчета движения звезд и планет может использоваться классическая механика Ньютона или теория относительности Эйнштейна. Первая — проще, вторая — точнее. Какую выбрать? Решение простое: снова спросить себя, "не изобретать сущностей сверх необходимого. для чего?" Если для задачи, в которой требуется высокая точность, которую может дать только теория относительности, придется использовать теорию относительности. Если задача не требует такой большой точности, тогда нет смысла усложнять расчеты и используют механику Ньютона.

Другой пример: теории из разных областей. Бессмысленно сравнивать по сложности идеи биолога Дарвина и психолога Фрейда, ведь необходимость в них возникает в совершенно разных ситуациях.

Общее правило: "Бритва" выбирает из двух теорий более простую, но только при прочих равных достоинствах.

Некоторые примеры из предыдущих пунктов сводятся к требованию "при прочих равных". Так религиозная концепция обладает дополнительными достоинствами (с точки зрения верующих, конечно) по сравнению с научными теориями. Поэтому верующий, даже если понимает, что голая наука проще, все-таки выберет смесь науки и религии. Генетика сложнее Книги Бытия из Ветхого Завета, но генетика позволяет предотвращать болезни, а Ветхий Завет — нет. Теория относительности намного сложнее теории "Почему? По кочану!", зато теория относительности обладает предсказательной силой. И так далее.

Бритва против солипсизма

Интересно, что "Бритва" может быть использована не только против религии, но и против некоторых философских концепций.

Возьмем, например, солипсизм. Впрочем, тут надо оговориться, о каком солипсизме идет речь. Солипсист-наркоман, который говорит "все вокруг — мои глюки", прыгает из окна 9-го этажа и погибает — это не то.

Я говорю о вменяемом и живучем солипсисте, который рассуждает примерно так: "Реально существую только я. Все остальное, в том числе другие люди — плод моего воображения. Однако я вижу: то, что происходит в моем воображении, имеет определенные закономерности. Например, вон та моя фантазия, которая называет себя учителем физики, рассказала мне о трех законах Ньютона. И я убедился: действительно, некоторые мои фантазии, скажем, твердые предметы, подчиняются этим законам".

Нетрудно заметить, что рассуждения солипсиста включают в себя дополнительные сущности в форме дополнительных утверждений, которые вплетаются в его речь. Он все время упоминает свое воображение. Если бы он этого не делал, все выглядело бы короче и проще: "Я вижу: то, что происходит, имеет определенные закономерности. Например, вон тот учитель физики рассказал мне о трех законах Ньютона. И я убедился: действительно, некоторые вещи, скажем, твердые предметы, подчиняются этим законам".

Бритва против материализма

Применение "Бритвы" против материализма очень похоже на применение против солипсизма. Точно так же, как солипсист упоминает фантазии там, где в этом нет никакой необходимости, материалист упоминает материю там, где от этого не видно никакой пользы. Например, сравните: "нейроны создают материальный субстрат для сознания" и просто: "сознание в нейронах".

Бритвы на конвейере

В процессе доказательства "Бритвы" я дважды переходил от более широкого случая к более узкому. Первый раз — когда стал рассматривать только случай "больше", а "меньше" — проигнорировал. Второй раз — когда выбрал конкретную измеряемую величину вместо символа *.

Если рассмотреть случай "меньше", то, выполнив все рассуждения точно по аналогии, можно получить брата-близнеца Бритвы Оккама:

"Не надо изобретать сущностей меньше необходимого."

Понятно, почему такой вариант не столь популярен. Он не дает много поводов для дискуссий. Если взять денег меньше, чем стоит арбуз, арбуз не купишь. Если построить теорию, которая объясняет меньше, чем хотелось, — она бесполезна. Не надо изобретать сущностей сверх необходимого — потому, что лишние сложности, но не надо изобретать и меньше, чем необходимо — тогда теория вообще не будет работать.

Далее, если вместо * подставлять разные другие слова и выражения, то можно "наштамповать" множество других "бритвоподобных" правил: не надо тратить денег больше необходимого; не надо спать меньше, чем необходимо. и так далее. Можно даже заменить слово "нужно" на что-то другое и получить правила вроде: неохота спать больше, чем хочется. Все они так же просто доказываются и представляют собой слегка замаскированную тавтологию.

Ссылка на основную публикацию
Сравнить технические характеристики rx330 и rx350
Линейка популярных люксовых SUV Lexus RX пополнилась новой модификацией – RX 350. Теперь покупателем RX быть еще приятнее – ведь...
Сколько рублей получают ютуберы
Видеохостинг YouTube — не только развлекательная площадка, но и хороший источник дохода. Тысячи пользователей выкладывают ролики, пытаясь привлечь внимание аудитории....
Сколько света мотает компьютер
Выбирая комплектующие для персонального компьютера (ПК) обычно обращают внимание на производительность и объем памяти, порой забывая о том, сколько же...
Сравнить процессоры кирин и снапдрагон
Snapdragon 636 vs. Kirin 960: кто лучше? Результаты тестов и сравнительных таблиц, описанных в этой статье, помогут определить, какой из...
Adblock detector